Габриэль Гарсия Маркес - страница 18

* * *

Еще долгие и длительные годы Аурелиано не расставался с комнатой Мелькиадеса. Он выучил назубок фантастические легенды из растрепанной книжки, сжатое изложение учения монаха Германа Паралитика, заметки о демонологической науке, методы поисков философского камня Габриэль Гарсия Маркес - страница 18, «Века» Нострадамуса и ее исследования о чуме и, таким макаром, перескочил в отрочество, не имея представления о собственном времени, но владея важными научными заниями человека средневековья. В какой бы час ни вошла в Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 комнату Санта София де ла Пьедад, она постоянно заставала Аурелиано погруженным в чтение. Рано днем она приносила ему чашечку кофе без сахара, в полдень тарелку вареного риса с несколькими ломтиками Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 жареного банана – единственное, что ели в доме после погибели Аурелиано Второго. Она стригла ему волосы, вычесывала насекомых, перешивала для него старенькую одежку и белье, которое собирала в позабытых сундуках, а когда у Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 него начали пробиваться усы, принесла бритву и стаканчик для бритья, принадлежавшие полковнику Аурелиано Буэндиа. Отпрыск Меме походил на полковника больше, чем его собственные, родные сыновья, даже больше, чем Аурелиано Хосе, сходство в особенности подчеркивали Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 выступающие скулы юноши и дерзкая и совместно с тем высокомерная линия рта. В свое время, когда в комнате Мелькиадеса посиживал Аурелиано 2-ой, Урсуле казалось, что он сам с собой говорит, также Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 задумывалась сейчас Санта София де ла Пьедад относительно Аурелиано. По сути Аурелиано дискутировал с Мелькиадесом. В один жаркий полдень, скоро после погибели братьев-близнецов, он увидел на светлом фоне окна темного старика Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 в шапке с полями, схожими на крылья ворона, старик был как будто воплощение некоего смутного вида, хранившегося в памяти Аурелиано еще за длительное время до его рождения. К тому времени Аурелиано Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 окончил систематизацию алфавита пергаментов. Потому на вопрос Мелькиадеса, вызнал ли он, на каком языке изготовлены эти записи, он, не колеблясь, ответил:

– На санскрите.

Мелькиадес произнес, что ему недолго уже осталось посещать свою комнату. Но Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 он расслабленно удалится в обитель конечной погибели, зная, что Аурелиано успеет изучить санскрит за годы, остающиеся до того денька, когда пергаментам исполнится 100 лет и можно будет их расшифровать. Это от него Аурелиано стало Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 понятно, что в переулке, выходящем на реку, где в годы банановой компании угадывали будущее и толковали сны, один ученый каталонец держит книжную лавку, и в той лавке есть Sanskrit primer22, и он Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 должен поторопиться приобрести эту книжку, по другому через 6 лет ее сожрет моль. В первый раз за свою долгую жизнь Санта София де ла Пьедад позволила для себя проявить какое Габриэль Гарсия Маркес - страница 18-то чувство, и это было чувство последнего изумления, охватившее ее, когда Аурелиано попросил принести ему книжку, которая стоит меж «Освобожденным Иерусалимом» и поэмами Мильтона в правом углу второго ряда книжных полок. Санта София де ла Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 Пьедад не искусна читать, потому она вызубрила назубок все эти сведения и раздобыла нужные средства, продав одну из семнадцати золотых рыбок, спрятанных в мастерской; только она и Аурелиано знали, где они лежат Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 после той ночи, когда бойцы обыскали дом.

Аурелиано делал успехи в исследовании санскрита, а Мелькиадес возникал все пореже и становился все более дальним, равномерно растворяясь в слепящем полуденном свете. В Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 последний его приход Аурелиано уже не увидел старика, а только ощутил его незримое присутствие и различил еле понятный шепот: «Я погиб от лихорадки в болотах Сингапура». С того денька в комнату стали беспрепятственно просачиваться Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 пыль, жара, термиты, рыжеватые муравьи и моль, которой надлежало перевоплотить в труху книжки и пергаменты совместно с содержащейся в их премудростью.

В доме не было недочета в еде. На Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 последующий денек после погибели Аурелиано Второго один его друг, из числа тех, кто нес венок с неуважительной надписью, предложил Фернанде уплатить ей средства, которые он остался должен ее покойному супругу. Начиная с этого денька Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 каждую среду в доме возникал посыльный с плетеной корзиной, заполненной всякой снедью. Содержимого корзины с излишком хватало на неделю. Никто в доме не подозревал, что всю эту пищу посылала Петра Котес, считавшая Габриэль Гарсия Маркес - страница 18, что неизменная милостыня – верный метод унизить ту, которая унизила ее. Злость, накопившаяся в душе Петры Котес, рассеялась быстрее, чем она сама этого ждала, и все таки бывшая любовь Аурелиано Второго поначалу Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 из гордости, а позже из соболезнования продолжала посылать еду его вдове. Позднее, когда у Петры Котес уже недоставало сил продавать билеты, а люди утратили энтузиазм к лотерее, были случаи, что она сама Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 посиживала голодная, но кормила Фернанду и не переставала делать принятое на себя обязательство до того времени, пока своими очами не увидела похороны соперницы.

Сокращение числа жителей дома, казалось, должно было бы облегчить Санта Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 Софии де ла Пьедад тяжелое бремя ежедневных хлопот, более полустолетия лежавшее на ее плечах. Никто никогда не слышал ни слова жалобы от этой неразговорчивой, замкнутой дамы, которая подарила семье ангельскую доброту Ремедиос Прелестной Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 и таинственную надменность Хосе Аркадио Второго и предназначила всю свою одинокую и неразговорчивую жизнь выращиванию детей, чуть ли даже помнивших, что они ее малыши и внуки; как будто за плотью от Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 плоти собственной, ухаживала она и за Аурелиано, и по правде приходившимся ей правнуком, чего она не подозревала. В любом другом доме ей не пришлось бы расстилать свою циновку на полу в кладовой и Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 спать там под непрекращавшуюся ночную возню крыс. Она никому не говорила, как в один прекрасный момент посреди ночи пробудилась в испуге от чувства, что кто-то глядит на нее Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 из мглы: это была гадюка, которая уползла, скользнув по ее животику. Санта София де ла Пьедад знала, что, расскажи она об этом происшествии Урсуле, Урсула положила бы ее спать в свою кровать, но в Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 те времена никто ничего не замечал, и, чтоб привлечь чье-то внимание, необходимо было звучно выть в галерее, ибо изнуряющая выпечка хлеба, превратности войны, уход за детками не оставляли времени для того Габриэль Гарсия Маркес - страница 18, чтоб поразмыслить о благополучии собственного близкого. Единственным человеком, помнящим о Санта Софии де ла Пьедад, была Петра Котес, которую она так никогда и в глаза не лицезрела. Петра Котес всегда – даже Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 в томные деньки, когда ей с Аурелиано Вторым приходилось ночами колдовать над небогатой выручкой от лотерей, – хлопотала, чтоб Санта София де ла Пьедад имела солидное платьице и пару доброкачественных башмаков, в Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 каких не постыдно было бы выйти на улицу. Когда Фернанда появилась в доме, у нее были основания принять Санта Софию де ла Пьедад за бессменную служанку, и, хотя ей много раз говорили Габриэль Гарсия Маркес - страница 18, кто такая Санта София де ла Пьедад, все равно Фернанде это представлялось некий нелепостью, и она с трудом усваивала и здесь же запамятовал, что перед ней мама ее супруга, ее свекровь. По-видимому, Санта Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 София де ла Пьедад совсем не тяготилась своим подчиненным положением. Напротив, ей будто бы даже и нравилось молчком, безостановочно бродить по комнатам, заглядывать во все углы и поддерживать в чистоте и порядке Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 большой дом, в каком она жила с молодых лет, хотя дом этот, в особенности при банановой компании, походил больше на казарму, чем на домашний очаг. Но после погибели Урсулы Санта София Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 де ла Пьедад, невзирая на всю свою нечеловеческую расторопность и потрясающую работоспособность, начала сдавать. И не только лишь поэтому, что сама она состарилась и выбилась из сил, да и поэтому, что Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 дом с каждым часом больше дряхлел. Стенки его покрылись ласковым мхом, весь двор зарос травкой, под напором сорняков цементный пол галереи растрескался, как стекло, и через трещинкы пробились те же желтоватые цветы, которые без Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 малого 100 лет тому вспять Урсула отыскала в стакане, где лежала вставная челюсть Мелькиадеса. Не имея ни времени, ни сил противостоять исступленному напору природы, Санта София де ла Пьедад проводила целые деньки в Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 спальнях, расшугивая ящериц, которые ночкой опять ворачивались. Как-то днем она нашла, что рыжеватые муравьи покинули источенный ими фундамент, прошли через сад, взобрались на галерею, где иссохшие бегонии заполучили землистый колер, и просочились Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 в глубь дома. Санта София де ла Пьедад попробовала убить их поначалу при помощи просто метлы, потом в ход пошли инсектициды и, в конце концов, негашеная известь, но все было зря – на Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 другой денек рыжеватые муравьи наползли опять, упрямые и неистребимые. Фернанда, всецело занятая сочинением писем своим детям, не сознавала ужасающей быстроты разрушения, его необратимости, и Санта Софии де ла Пьедад приходилось Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 биться в одиночку; она сражалась с сорняками, не пропуская их на кухню, смахивала со стенок заросли сети, через несколько часов появлявшиеся опять, выскребала муравьев-древоточцев из их нор. Но когда она увидела Габриэль Гарсия Маркес - страница 18, что пыль и сеть просочились даже в комнату Мелькиадеса, хотя она подметала и убирала ее по трижды на деньку, и что, невзирая на ее гневные усилия сохранить чистоту, комната все более и поболее Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 воспринимает тот грязный и ничтожный вид, которые пророчески узрели только два человека – полковник Аурелиано Буэндиа и юный офицер, – она признала себя побежденной. Тогда она надела поношенное выходное платьице, старенькые башмаки Урсулы, обыкновенные Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 чулки – подарок Амаранты Урсулы – и завязала в узелок оставшиеся у нее две либо три смены белья.

– Я больше не могу, – произнесла она Аурелиано, – Этот дом очень велик для моих бедных костей.

Аурелиано Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 спросил, куда она задумывается пойти, и она неопределенно махнула рукою, как будто не имела ни мельчайшего представления о собственной будущей судьбе. Все таки она произнесла, что собирается провести последние годы у Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 собственной двоюродной сестры, живущей в Риоаче. Но эти слова звучали неубедительно. Со времени погибели собственных родителей Санта София де ла Пьедад ни с кем в Макондо не поддерживала связи, ниоткуда не получала Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 ни писем, ни посылок и никогда не гласила, что у нее есть родственники. Аурелиано дал ей четырнадцать золотых рыбок, потому что она собиралась уйти только со своими сбережениями: одним песо и Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 20 пятью сентаво. Из окна Аурелиано лицезрел, как она, горбясь под тяжестью лет, волоча ноги, медлительно прошла через двор с узелком в руках, лицезрел, как она всунула руку в отверстие ворота и опустила за Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 собой щеколду. Больше он никогда ее не лицезрел и ничего о ней не слышал. Узнав об уходе Санта Софии де ла Пьедад, Фернанда целый денек болтала без умолку; она перерыла все сундуки, комоды и Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 шкафы, перебрала все вещи одну за другой и удостоверилась, что свекровь ничего с собой не унесла. Позже обожгла для себя пальцы, в первый раз в жизни попытавшись растопить печь, и должна Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 была просить Аурелиано сделать ей милость и показать, как варят кофе. С течением времени юноше пришлось взять на себя все кухонные дела. Встав с постели, Фернанда находила завтрак уже на Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 столе, позавтракав, она удалялась в спальню и опять показывалась исключительно в час обеда, чтоб взять пищу, оставленную ей Аурелиано в печке на еще теплых углях, отнести нехитрые кушанья в столовую и съесть их, восседая меж Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 2-мя подсвечниками во главе накрытого полотняной скатертью стола, у которого стояло пятнадцать пустых стульев. Даже оставшись одни в доме, Аурелиано и Фернанда продолжали жить, замкнувшись каждый в собственном неразделенном одиночестве. Они убирали Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 только свои спальни, все другие помещения равномерно оплетала сеть, она обволакивала розовые кустики, облепляла стенки, толстым слоем покрывала стропила. Конкретно в эту пору у Фернанды сложилось воспоминание, что у их Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 в комнатах завелись домовые. Вещи, в особенности такие, без которых нельзя обойтись ни 1-го денька, как будто обрели ноги. Фернанда часами могла находить ножницы, будучи в полной убежденности, что положила их на Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 кровать, и, только перерыв всю кровать, обнаруживала пропажу на полке в кухне, хотя ей казалось, что в кухню она не входила вот уже целых четыре денька. А то вдруг из ящика пропадали Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 вилки, а назавтра 6 вилок валялись на алтаре и три торчали в умывальнике. Вещи как будто игрались в прятки, и эти забавы в особенности выводили Фернанду из себя, когда она садилась писать Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 письма. Чернильница, только-только поставленная справа, передвигалась на левую сторону, пресс-папье вообщем исчезало со стола, а через три денька Фернанда находила его у себя под подушкой, странички письма к Хосе Аркадио попадали в конверт Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 для Амаранты Урсулы, и Фернанда жила в смертельном ужасе, что она спутает конверты, как это не один раз и бывало. В один прекрасный момент у нее пропала ручка с пером Габриэль Гарсия Маркес - страница 18. Прошло пятнадцать дней, и эту ручку принес почтальон – он нашел ее у себя в кармашке и длительно таскал из дома в дом, разыскивая владельцев. Сначала Фернанда задумывалась, что эти исчезновения, как Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 и пропажа бандажей, – дело рук невидимых целителей, и даже начала было писать им письмо с просьбой бросить ее в покое, но неотложные надобности принудили ее оборвать письмо на полуслове, а когда она возвратилась Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 в комнату, оно пропало, ну и сама Фернанда уже забыла о собственном намерении его написать. Одно время у нее под подозрением был Аурелиано. Она принялась смотреть за ним, подбрасывала разные предметы на Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 его пути, надеясь изловить юношу с поличным тогда, когда он будет их прятать, но скоро удостоверилась, что Аурелиано выходит из комнаты Мелькиадеса лишь на кухню и в уборную и что он человек Габриэль Гарсия Маркес - страница 18, неспособный на шуточки. Таким макаром Фернанда и пришла к мысли, что все это выходки домовых, и решила закрепить каждую вещь на том месте, где она должна находиться. Длинноватыми веревками она привязала ножницы к Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 изголовью кровати, коробку для перьев и пресс-папье – к ножке стола, а чернильницу наклеила к столешнице справа от того места, куда имела обыкновение класть бумагу. Но ей не удалось достигнуть хотимых Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 результатов, потому что стоило ей заняться шитьем, и через два-три часа она уже не могла достать до ножниц, как будто домовые укоротили веревку, на которой ножницы были привязаны. То же происходило и Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 с веревкой, на которой было пресс-папье, и даже с рукою Фернанды, ибо, взявшись за письмо, через некое время она уже не могла достать до чернильницы. Ни Амаранта Урсула в Брюсселе Габриэль Гарсия Маркес - страница 18, ни Хосе Аркадио в Риме ничего не знали об этих ее неприятностях. Она писала им, что полностью счастлива, ну и по правде была счастлива конкретно поэтому, что ощущала себя свободной от Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 всех обязательств, будто бы опять возвратилась в родительский дом, где ей не приходилось сталкиваться с ежедневными мелочами, потому что все эти маленькие трудности были разрешены заблаговременно – в воображении. Нескончаемое писание писем привело Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 к тому, что Фернанда утратила чувство времени, в особенности это стало приметно после ухода Санта Софии де ла Пьедад. Фернанда привыкла вести счет денькам, месяцам, годам, принимая за точки отсчета предполагаемые даты возвращения малышей Габриэль Гарсия Маркес - страница 18. Но когда отпрыск и дочь начали раз за разом откладывать собственный приезд, даты смешались, сроки перепутались и деньки закончили отличаться один от другого, пропало даже чувство, что они проходят. Эти отсрочки не Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 выводили Фернанду из себя, напротив, они вызывали у нее чувство глубочайшего ублажения. Даже когда Хосе Аркадио сказал, что уповает окончить курс высшей теологии и приступить к исследованию дипломатии, она не огорчилась, хотя Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 пару лет тому вспять он уже писал, что находится намедни принятия обета: она знала, как высока и крута витая лестница, ведущая к престолу святого Петра. Ее приводили в экстаз известия Габриэль Гарсия Маркес - страница 18, которые другим показались бы самыми неиндивидуальными, к примеру, сообщение отпрыска, что он видел папу. Когда дочь написала ей, что сумеет продолжить учение в Брюсселе подольше установленного срока, потому что благодаря своим хорошим успехам Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 она получила льготы, которых отец не мог предугадать, Фернанда даже обрадовалась.

Более 3-х лет минуло с того денька, когда Санта София де ла Пьедад принесла Аурелиано санскритскую грамматику, и только сейчас ему Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 удалось перевести 1-ый лист пергаментов. Он выполнил огромную работу и все таки сделал только 1-ый шаг на пути, длину которого нереально было измерить, ибо испанский перевод еще пока не имел смысла – это были Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 зашифрованные стихи. Аурелиано не располагал начальными данными, чтоб отыскать ключ к шифру, но, вспомнив слова Мелькиадеса про лавочку ученого каталонца, где есть книжки, дозволяющие просочиться в глубочайший смысл пергаментов, он решил побеседовать Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 с Фернандой и попросить позволения отправиться на поиски. В комнате, загроможденной грудами мусора, возрастающими с головокружительной быстротой и уже заполнившими практически все место, Аурелиано подбирал слова для этого разговора, придумывал более убедительную Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 форму воззвания, предугадывал наиблагоприятнейшие происшествия, но при встречах с Фернандой на кухне, когда она вынимала пищу из печки – а другой способности повстречаться с ней у него не было, – заблаговременно продуманная просьба застревала в Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 горле, и у него пропадал глас. В первый раз он стал отслеживать Фернанду. Он подкарауливал ее шаги в спальне. Слушал, как она идет к двери, чтоб взять у почтальона письма от Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 деток и вручить ему свои, до глубочайшей ночи ловил жесткое и исступленное скрипение пера по бумаге, пока в конце концов не раздавалось щелканье выключателя и Фернанда не начинала бурчать молитвы Габриэль Гарсия Маркес - страница 18. Только тогда Аурелиано засыпал, веря, что последующий денек принесет ему хотимый случай. Он так возлагал надежды получить разрешение, что в один прекрасный момент с утра подстриг для себя волосы, отросшие уже до плеч, сбрил Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 клочковатую бороду, натянул узенькие штаны и непонятно от кого унаследованную рубаху с пристегивающимся воротничком, отправился на кухню и стал ожидать, когда Фернанда придет за пищей. Но перед ним стала не та дама Габриэль Гарсия Маркес - страница 18, которую он ранее встречал каждый денек, – дама с гордо вскинутой головой и жесткой поступью, – а старуха сверхъестественной красы, в пожелтевшей горностаевой мантии и с золотой картонной короной на голове, вид у Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 нее был таковой тяжелый, как будто она перед этим длительно рыдала взаперти. С того времени как Фернанда отыскала в чемоданах Аурелиано Второго изъеденное молью одеянье царицы, она нередко в него облачалась. Всякий, кто Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 увидел бы, как она крутится перед зеркалом, восхищаясь собственной царской осанкой, непременно, принял бы ее за безумную, но она не сошла с разума. Просто царские одежки стали для нее средством Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 пробуждения памяти. Надев их в первый раз, она ощутила, что сердечко у нее сжалось, глаза заполнились слезами, и она опять услышала запах ваксы, исходивший от сапог военного, явившегося за ней, чтоб сделать Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 ее царицой, и душа ее заполнилась тоской по утраченным иллюзиям. Она ощутила себя таковой старенькой, таковой изношенной, таковой дальной от наилучших часов собственной жизни, что затосковала даже по тем денькам, которые всегда Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 казались ей самыми темными, и только здесь сообразила, как не хватает ей запахов душицы, которые ветер разносил по галерее, дымки, поднимавшейся в сумерках от розовых кустов, и даже животно-грубых чужеземцев. Ее Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 сердечко – комок слежавшегося пепла – удачно сопротивлялось самым томным ударам ежедневных хлопот, но рассыпалось под первым напором тоски по прошлому. Потребность отыскивать для себя удовлетворенность в печали по мере того, как шли годы Габриэль Гарсия Маркес - страница 18, оказывая на Фернанду свое опустошающее воздействие, перевоплотился в порок. Одиночество сделало ее более похожей на других людей. Но в то утро, когда она вошла в кухню и встретила бледноватого костистого юношу со странноватым блеском Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 в очах, протягивавшего ей чашечку кофе, она устыдилась собственного несуразного вида. Фернанда не только лишь отказала Аурелиано в его просьбе, да и начала прятать ключи от дома в потайной кармашек, в каком носила Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 бандажи. Это была излишняя предосторожность, потому что Аурелиано при желании мог улизнуть из дому и возвратиться, не будучи увиденным. Но неуверенность в внешнем мире, выработанная годами затворничества, и привычка повиноваться Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 засушили в сердечко юноши семечки бунта. Он возвратился в свою келью и продолжал учить пергаменты, прислушиваясь к глубочайшим вздохам, до поздней ночи доносившимся из спальни Фернанды. В один прекрасный момент с утра он, как Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 обычно, пошел на кухню растопить плиту и нашел в остывшей золе нетронутый обед, который намедни оставил для Фернанды. Тогда он заглянул в спальню и увидел, что Фернанда лежит, вытянувшись на Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 постели, покрытая горностаевой мантией, красивая, как никогда, и кожа у нее стала белоснежной и гладкой, как мрамор. Точно таковой отыскал ее и Хосе Аркадио, возвратившись в Макондо четыре месяца спустя.

Было нереально представить Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 для себя отпрыска, более схожего на свою мама. Хосе Аркадио носил костюмчик из темной тафты, рубаху с жестким и круглым воротничком, а заместо галстука – неширокую шелковую ленту, завязанную бантом. Это был бледноватый Габриэль Гарсия Маркес - страница 18, тяжелый человек с ошеломленным взором и безвольным ртом. Темные, блестящие, гладкие волосы, разбитые посредине головы прямым и узким пробором, имели искусственный вид, характерный парикам святых, синие тени, оставшиеся на чисто выбритом подбородке Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 белоснежного, как парафин, лица, казалось, гласили об угрызениях совести. У него были бледноватые пухлые руки с зеленоватыми венами, руки лоботряса, а на указательном пальце левой руки красовалось мощное золотое кольцо с круглым опалом Габриэль Гарсия Маркес - страница 18. Открыв ему дверь, Аурелиано с первого взора сообразил, что перед ним человек, прибывший издалека. Там, где он проходил, оставался запах цветочной воды, которой Урсула смачивала ему голову, когда он был Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 ребенком, чтоб искать его во мраке собственной слепоты. Неясно почему, но после стольких лет отсутствия Хосе Аркадио как и раньше оставался состарившимся ребенком, грустным и одиноким. Он направился прямо в спальню собственной мамы, где Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 Аурелиано по рецепту Мелькиадеса, чтоб сохранить тело от тления, уже четыре месяца кипятил ртуть в тигле, некогда принадлежавшей прадеду его деда. Хосе Аркадио ни о чем же не спросил. Он Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 поцеловал в лоб мертвую Фернанду, вынул из внутреннего кармашка ее юбки три оставшихся неиспользованными бандажа и ключ от платяного шкафа. Уверенные резкие движения не соответствовали его тяжелому виду. Вынув из шкафа обитую Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 шелком и пахнувшую сандалом шкатулку с родовым гербом, он открыл ее – на деньке лежало длинноватое письмо, в каком Фернанда излила свое сердечко и поведала все, что при жизни таила от отпрыска. Хосе Аркадио прочел Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 письмо мамы стоя, с видимым энтузиазмом, но не выказал никакого волнения; он задержался на третьей страничке и пристально поглядел на Аурелиано, вроде бы знакомясь с ним поновой.

– Итак, – произнес Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 он голосом, в каком было что-то от бритвы, – ты и есть бастард?

– Я Аурелиано Буэндиа.

– Убирайся в свою комнату, – произнес Хосе Аркадио.

Аурелиано отправился к для себя и даже не вышел поглядеть на сиротливые Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 похороны Фернанды. Время от времени через раскрытую дверь кухни он лицезрел, как Хосе Аркадио, тяжело дыша, бродит по дому, а глубочайшей ночкой из обветшалых спален до Аурелиано доносились его шаги. Голоса Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 Хосе Аркадио он не слышал многие месяцы, и не только лишь поэтому, что тот не удостаивал его беседой, да и поэтому, что у него самого не было ни желания побеседовать Габриэль Гарсия Маркес - страница 18, ни времени пошевелить мозгами о чем-нибудь другом, не считая пергаментов. После погибели Фернанды он вынул из тайника предпоследнюю золотую рыбку и направился в лавку ученого каталонца за подходящими книжками. Все, что он увидел по Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 пути, не вызывало у него никакого энтузиазма, может быть, поэтому, что у него не было мемуаров и ему не с чем было ассоциировать увиденное; пустынные улицы и заброшенные дома выглядели Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 точно такими, какими он отрисовывал их в собственном воображении в те деньки, когда с радостью дал бы душу, только бы посмотреть на их. Он сам предоставил для себя разрешение, в каком Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 ему отказала Фернанда, и отважился выйти из дому, но только один раз, с одной-единственной целью и только на самый маленький срок, потому он пробежал, не останавливаясь, одиннадцать кварталов, отделявших его дом Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 от переулка, где в былые времена занимались истолкованием снов, и с бьющимся сердечком вошел в захламленное, черное помещение, в каком негде было оборотиться. Казалось, что это не книжная лавка, а братское кладбище старенькых Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 книжек, сваленных хаотичными грудами на источенные муравьями и затянутые сетью полки, и не только лишь на полки, да и на пол, в узеньких проходах меж полками. На длинноватом столе, прогнувшемся под тяжестью нагроможденных на Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 него томов, обладатель лавки, не останавливаясь, писал что-то не имеющее ни начала, ни конца, писал фиолетовыми корявыми знаками на листках, выдранных из школьной тетради. Его прекрасные серебристые волосы нависали на Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 лоб, как будто хохолок какаду. В живых и узеньких голубых очах светилась смиренная доброта человека, прочитавшего все книжки на свете. Посиживал он весь потный, в одних кальсонах и даже не поднял головы, чтоб Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 посмотреть на пришедшего. Аурелиано без особенных трудов раскопал посреди этого сказочного кавардака нужные ему 5 книжек, ибо они все находились точно там, где указал Мелькиадес. Молча, он протянул отобранные тома и Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 золотую рыбку ученому каталонцу, тот перелистал книжки, и веки его прикрылись, подобно створкам раковины. «Должно быть, ты сумасшедший», – произнес он на собственном родном языке, пожал плечами и возвратил Аурелиано книжки и Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 рыбку.

– Забирай, – произнес он уже по-испански. – Последним человеком, который читал эти книжки, наверняка, был Исаак Слепой, потому задумайся хорошо, что ты делаешь.

Хосе Аркадио отремонтировал спальню Меме, отдал приказ почистить и заштопать бархатные Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 шторы и камчатый балдахин вице-королевской постели и привел в порядок купальню, где стены цементного бассейна покрылись каким-то черным и шероховатым налетом. Спальней и купальней он и ограничил свои владения, заполнив Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 их всякой ересью: замусоленными экзотичными финтифлюшками, дешевенькими духами и поддельными драгоценностями. В других помещениях дома его внимание завлекли только скульптуры святых на домашнем алтаре, они ему кое-чем не приглянулись, и в Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 один прекрасный момент вечерком он снял их с алтаря, вынес во двор и спалил дотла на костре. Вставал он обычно в двенадцатом часу денька. Проснувшись, облачался в истасканный халатик, вышитый золотыми драконами Габриэль Гарсия Маркес - страница 18, совал ноги в шлепанцы с золотыми кистями, отчаливал в купальню и там приступал к ритуалу, который по собственной праздничной медлительности был похож на обряд, соблюдавшийся Ремедиос Прелестной. До того как опуститься в бассейн Габриэль Гарсия Маркес - страница 18, он сыпал в воду ароматичные соли из 3-х белоснежных флаконов. Он не совершал омовений при помощи тыквенного сосуда, как Ремедиос Красивая, но, погрузившись в ароматную воду, два часа лежал на спине Габриэль Гарсия Маркес - страница 18, убаюкиваемый свежестью воды и мемуарами об Амаранте. Через некоторое количество дней после приезда он снял собственный костюмчик из тафты, очень теплый для этих мест и к тому же единственное его парадное платьице Габриэль Гарсия Маркес - страница 18, влез в узенькие штаны, похожие на те, что натягивал Пьетро Креспи, отправляясь на уроки танцев, и рубаху из натурального шелка, на которой были вышиты его инициалы. Два раза в неделю Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 он стирал эту одежку в бассейне и, пока она просыхала, прогуливался в халатике, потому что другой смены у него не было. Дома Хосе Аркадио никогда не обедал. Он выходил на улицу, как Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 спадал полуденный зной, и ворачивался глубочайшей ночкой, и опять тоскливо бродил по комнатам, тяжело дыша, и задумывался об Амаранте. Амаранта да еще жуткие глаза святых в мигании ночника – только эти два мемуары сохранял он о Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 собственном родном доме. Много раз в Риме призрачными августовскими ночами ему грезилась Амаранта: она подымалась из мраморного бассейна в собственных узорчатых юбках и с повязкой на руке, приукрашенная тоской изгнанника Габриэль Гарсия Маркес - страница 18. В противоположность Аурелиано Хосе, который старательно топил образ Амаранты в кровавом болоте войны, Хосе Аркадио пробовал сохранить его живым в глубинах эмоциональности всегда, пока накалывал мама баснями о собственном духовном призвании. Ни ему Габриэль Гарсия Маркес - страница 18, ни Фернанде никогда не приходило в голову, что их переписка представляет собой всего только обмен вымыслами. Скоро после приезда в Рим Хосе Аркадио ушел из семинарии, но продолжал поддерживать легенду о Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 собственных упражнениях теологией и каноническим правом, чтоб не лишиться сказочного наследия, – о нем говорили бредовые письма его мамы; это наследие должно было высвободить его из бедности, вынуть из грязного домишка на Трастевере, на Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 чердаке которого он ютился вкупе с 2-мя друзьями. Получив последнее письмо от Фернанды, продиктованное предчувствием погибели, он сложил в чемодан ошметки липовой роскоши и пересек океан в трюме корабля, где эмигранты Габриэль Гарсия Маркес - страница 18, сбившись в кучу, как быки на бойне, всасывали прохладные макароны и червивый сыр. Еще не прочитав завещания Фернанды, которое представляло собой всего только подробный и запоздалый список бед, он уже по виду развалившейся мебели Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 и заросшей сорной травкой галереи додумался, что попал в ловушку, откуда ему не выкарабкаться, и никогда больше он не увидит алмазный свет римской весны, не вдохнет ее воздух, пропитанный древностью. В Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 часы бессонницы, вызванной изнурительными приступами астмы, он опять и опять определял глубину собственного несчастья, бродя по темному дому, где старческие выдумки Урсулы внушили ему в свое время ужас перед миром. Опасаясь утратить Хосе Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 Аркадио в потемках, Урсула приучила его посиживать, забившись в угол спальни, она произнесла, что это единственное место, куда не заглядывают покойники, которые возникают с пришествием сумерек и начинают разгуливать по Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 всему дому. «Если ты сделаешь чего-нибудть нехорошее, – угрожала ему Урсула, – святые угодники мне здесь же все расскажут». В детстве он проводил в этом углу стршные вечера, посиживал не двигаясь на табурете, пока Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 не наступала пора идти спать, посиживал, потея со ужасу под неумолимыми, ледяными взорами святых соглядатаев. В этом дополнительном мучении не было необходимости, потому что к тому времени Хосе Аркадио уже издавна испытывал Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 ужас перед всем, что его окружало, и готов был ужаснуться всего, что может повстречаться в жизни: уличных дам, которые портят кровь, домашних дам, рожающих малышей со свиным хвостом, бойцовых петухов, одним приносящих погибель Габриэль Гарсия Маркес - страница 18, а другим – нескончаемые угрызения совести, огнестрельного орудия, которое при первом к нему прикосновении обрекает вас на 20 лет войны, неосмотрительных затей, постоянно заканчивающихся разочарованием и безумием, и, в конце концов Габриэль Гарсия Маркес - страница 18, всего, что Господь сотворил в нескончаемой благости собственной, а бес извратил. По утрам он пробуждался, измученный ужасами, но солнечный свет в окне и нежные руки Амаранты, которая купала его в бассейне и шелковой Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 кисточкой любовно припудривала тальком у него в паху, отгоняли ночные ужасы. В залитом солнцем саду даже Урсула была совершенно другой, она уже не запугивала его рассказами о различных страхах, а чистила ему Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 зубы толченым углем – пусть его ухмылка светится, как у папы; подстригала и полировала ему ногти – пусть паломники, которые соберутся в Рим со всех концов земли, поразятся, в какой чистоте содержит свои руки папа; обрызгивала Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 его цветочной водой – пусть он пахнет не ужаснее папы. Ему довелось созидать, как папа с балкона дворца Кастельгандольфо на 7 языках держал речь перед массой паломников, но он направил внимание лишь на Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 белизну рук первосвященника, как будто вымоченных в жавеле, ослепительный сияние его летнего облачения и узкий запах неповторимого одеколона.

Прошел практически год с того денька, как Хосе Аркадио возвратился под отчий кров, и когда Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 он проел серебряные подсвечники и увенчанный гербами ночной горшок – по правде говоря, золотым в этом сосуде оказался только вкрапленный герб, – его единственным развлечением стало собирать в доме городских мальчиков и давать им Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 полную свободу. В часы сиесты он позволял им скакать через веревочку в саду, распевать песни на галерее, кувыркаться на креслах и диванчиках, а сам переходил от одной компании к Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 другой, обучая малышей отличному тону. К тому времени он уже расстался с узенькими штанами и шелковой рубахой и носил обыденный костюмчик, приобретенный в лавочках у арабов, но все еще продолжал сохранять вид тяжелого плюсы Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 и папские манеры. Детки акклиматизировались с домом так же стремительно, как когда-то товарки Меме. До позднего вечера было слышно, как они болтают, поют, отбивают чечетку, – дом походил на школу-интернат с Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 распущенными детками. Поначалу Аурелиано не замечал этого, но скоро гости добрались до комнаты Мелькиадеса. В один прекрасный момент с утра двое мальчиков распахнули дверь и испугались, лицезрев грязного, пушистого человека, сидячего Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 за столом над пергаментами. Мальчишки не посмели войти, но с того времени заинтересовались странноватым незнакомцем. Они шушукались у дверей, посматривали в щели, забрасывали в комнату через форточку всякую нечисть, а в один прекрасный Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 момент заколотили снаружи дверь и окно гвоздями, и Аурелиано был должен провозиться целых полдня, чтоб открыть для себя выход. Поощряемые безнаказанностью собственных проделок, малыши осмелели, и, выбрав время, когда Аурелиано был Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 на кухне, четыре мальчугана просочились в комнату с намерением убить пергаменты. Но стоило им схватить пожелтевшие свитки, как ангельская сила подняла их в воздух и держала во взвешенном состоянии до того времени, пока Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 Аурелиано не возвратился и не вырвал у их пергаменты из рук. С того денька его больше не волновали.

Четыре старших мальчишек, которые все еще носили недлинные брюки, хотя для их уже наступила Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 пора отрочества, наблюдали за наружностью Хосе Аркадио. Днем они приходили ранее других и обривали его, массировали ему тело нагретыми полотенцами, подстригали и полировали ногти на руках и ногах, опрыскивали его Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 цветочной водой. Время от времени они залезали в бассейн и намыливали его с ног до головы, пока он плавал, лежа на спине, и задумывался об Амаранте. Потом они вытирали его насухо полотенцами, припудривали Габриэль Гарсия Маркес - страница 18, одевали. Один из этих мальчишек, у которого были русые вьющиеся волосы и глаза как будто бы из розового стекла, как у зайчика, обычно оставался ночевать. Он был так очень привязан к Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 Хосе Аркадио, что не отходил от него в часы астматической бессонницы и вкупе с ним бродил по темным комнатам. В один прекрасный момент ночкой в спальне Урсулы они увидели странноватый золотистый сияние, пробивавшийся Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 через трещинкы в цементном полу, как будто какое-то подземное солнце превратило пол спальни в светящийся витраж. Для того, чтоб осознать, в чем дело, им не пришлось даже зажигать фонарь. Они просто приподняли треснувшие Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 плиты в том углу, где стояла кровать Урсулы и откуда исходило самое колоритное сияние: под плитами оказался тайник, который Аурелиано 2-ой так мучительно и упрямо разыскивал. Там лежали три брезентовых мешка Габриэль Гарсия Маркес - страница 18, завязанные медной проволокой, а в их семь тыщ двести четырнадцать дублонов, сверкающих в мгле, как будто раскаленные угли.

Находка сокровища была как колоритная вспышка огня посреди ночной тьмы. Но заместо того, чтоб Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 выполнить мечту, выношенную в годы бедности, и возвратиться в Рим с этим внезапно свалившимся на голову богатством, Хосе Аркадио преобразовал дом в декадентский рай. Он обновил бархатные шторы и балдахин в Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 спальне, принудил выложить пол в купальне плитками, а стенки изразцами. Буфет в столовой заполнился засахаренными фруктами, копченостями и маринадами, запертая кладовая опять открылась и приняла в свои недра вина и ликеры Габриэль Гарсия Маркес - страница 18; эти напитки доставлялись в ящиках, на которых было написано имя Хосе Аркадио, и тот самолично забирал ящики на жд станции. Однажды, ночкой, он совместно с 4-мя своими любимчиками устроил пир, продолжавшийся до Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 рассвета. В 6 часов утра они вышли голышом из спальни, спустили воду из бассейна и заполнили его шампанским. Мальчишки дружно кинулись в бассейн и резвились, похожие на стаю птиц в золотистом небе, покрытом источающими запах Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 пузырьками; в стороне от их гулкого веселья лежал на спине Хосе Аркадио. Он плавал, погруженный в свои мысли, грезя с открытыми очами об Амаранте, а мальчишки скоро утомились и гурьбой Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 направились в спальню, там они сорвали бархатные шторы, вытерлись ими, как полотенцами, затеяли возню и разбили зеркало из горного хрусталя; потом все сходу полезли на кровать и в свалке скинули балдахин. Когда пришел Хосе Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 Аркадио, они спали, свернувшись клубком посреди обломков крушения. Придя в ярость не столько от открывшейся перед ним картины разгрома, сколько от жалости и омерзения к себе, опустошенному разрушительной оргией, Хосе Аркадио вооружился розгами Габриэль Гарсия Маркес - страница 18, хранившимися на деньке сундука совместно с власяницей и различными железами, созданными для умерщвления плоти и покаяния, и изгнал мальчиков из дома, завывая как безумный и бичуя собственных бывших любимцев с Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 таковой безжалостностью, с какой не сумел бы избивать даже стаю койотов. Он остался один, измученный, задыхаясь в приступе астмы, который длился некоторое количество дней. Когда приступ в конце концов прошел, у Хосе Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 Аркадио был вид умирающего. На третьи день мучений, не способен больше выносить удушье, он пришел вечерком в комнату Аурелиано и попросил сделать одолжение и приобрести в наиблежайшей аптеке порошки для ингаляции. Это был 2-ой Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 выход Аурелиано на улицу. Он пробежал всего только два квартала и увидел пыльные витрины узкой аптеки, заставленные фаянсовыми сосудами с латинскими подписями, и женщина, наделенная загадочной красотой нильской змеи, отпустила Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 ему лечущее средство, заглавие которого Хосе Аркадио записал на клоке бумаги. И сейчас вид пустынных улиц в слабеньком желтоватом сиянии фонарей не вызвал у Аурелиано ни мельчайшего любопытства. Хосе Аркадио уже начал мыслить Габриэль Гарсия Маркес - страница 18, что Аурелиано сбежал, когда тот появился, тяжело переводя дыхание и волоча ноги, которые после долгого заточения стали как ватные. Аурелиано с таким естественным безразличием относился к окружающему миру, что некоторое Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 количество дней спустя Хосе Аркадио нарушил обет, данный мамы, и разрешил ему выходить на улицу когда вздумается.

– Мне нечего делать на улице, – ответил Аурелиано.

Он продолжал посиживать взаперти, погруженный в свои пергаменты Габриэль Гарсия Маркес - страница 18, постепенно он расшифровывал их, хотя смысл написанного ему все еще не удавалось объяснить. Хосе Аркадио приносил затворнику в комнату ломтики ветчины, засахаренные цветочки, оставлявшие во рту привкус весны, а два раза являлся даже Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 с бокалом хорошего вина. Хосе Аркадио не занимали пергаменты, казавшиеся ему развлечением, применимым только для мудрецов древности, но он проникся энтузиазмом к заброшенному родственнику, обладавшему редчайшей ученостью и не поддающимся объяснению познанием мира. Оказалось Габриэль Гарсия Маркес - страница 18, что Аурелиано разбирается в британском и в промежутках меж исследованием пергаментов прочел все 6 томов энциклопедии, от первой до последней странички, как интересный роман. Чтению энциклопедии Хосе Аркадио сначала приписывал то Габриэль Гарсия Маркес - страница 18, что Аурелиано может гласить о Риме, как будто человек, который прожил там много лет, но скоро выяснилось, что его собеседник знает и почти все такое, чего он не мог почерпнуть из энциклопедии Габриэль Гарсия Маркес - страница 18, к примеру цены на продукты. «Все можно узнать», – постоянно отвечал Аурелиано на вопросы, откуда он взял эти сведения. В свою очередь Аурелиано был поражен, как Хосе Аркадио, которого он лицезрел только издалече, бродящим по Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 комнатам, при близком знакомстве оказался не похож на создавшееся о нем представление. Обнаружилось, что он способен смеяться, временами позволяет для себя погрустить о былом величии дома и сокрушенно вздохнуть по Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 поводу запустения, господствующего в комнате Мелькиадеса. От этого сближения 2-ух отшельников одной крови было еще далековато до дружбы, но оно скрашивало им обоим бездонное одиночество, которое и делило и соединяло воединыжды их. С Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 этого момента Хосе Аркадио мог обращаться к Аурелиано и с его помощью решать кое-какие неотложные домашние задачи, которые самого Хосе Аркадио приводили в отчаяние, ибо он не знал, как к ним Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 подступиться, а Аурелиано было разрешено посиживать и читать в галерее, получать письма от Амаранты Урсулы, продолжавшие поступать с прежней пунктуальностью, и воспользоваться купальней, куда ранее Хосе Аркадио его не допускал Габриэль Гарсия Маркес - страница 18.

В одно жаркое утро их разбудил торопливый стук в дверь. Стучал некий незнакомый старик, огромные зеленоватые глаза освещали его серьезное лицо призрачным светом, а на лбу его темнел крест из пепла. Рваная в Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 лохмотья одежка, стоптанные башмаки, старенькый мешок, который вторженец нес на плече как единственное свое имущество, присваивали ему вид нищего, но держался он с достоинством, находившимся в очевидном противоречии с его наружностью. Даже в полумраке Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 гостиной с первого взора можно было осознать, что потаенной силой, поддерживающей жизнь в этом человеке, является не инстинкт самосохранения, а привычка к ужасу. Это был Аурелиано Влюбленный, единственный оставшийся в Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 живых из семнадцати отпрыской полковника Аурелиано Буэндиа; он жаждал отдохнуть от томительного и полного случайностей существования беглеца. Он именовал свое имя и умолял, чтоб ему дали приют в доме, который в бессонные ночи Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 казался ему последним прибежищем на земле. Но Хосе Аркадио и Аурелиано ничего не знали об этом собственном родиче. Они приняли старика за бродягу и вытолкали на улицу. И, стоя в Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 дверцах, оба узрели развязку драмы, начавшейся еще до рождения Хосе Аркадио. Под миндальными деревьями на обратной стороне улицы появились два агента милиции – в течение многих лет они охотились на Аурелиано Влюбленного, шли по его следу Габриэль Гарсия Маркес - страница 18, как гончие псы; прогремели два выстрела, и Аурелиано Влюбленный упал ничком на землю, пули угодили ему точно в перекрестье на лбу.

С того времени как Хосе Аркадио изгнал мальчишек Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 из дома, он жил в ожидании известий о трансатлантическом лайнере, на котором был должен отправиться в Неаполь еще до рождества. Он произнес об этом Аурелиано и даже подумывал открыть для него какое-нибудь Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 торговое дело, которое давало бы возможность существовать, потому что после погибели Фернанды корзину с продуктами закончили приносить. Да и этой последней мечте не судьба было реализоваться. В один прекрасный момент сентябрьским с утра, когда Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 Хосе Аркадио, попив на кухне кофе с Аурелиано, заканчивал свое обыденное омовение, в купальню через дыры в черепичной крыше спрыгнули те четыре ребенка, которых он изгнал из дома. Не Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 дав ему опамятоваться, они, как были, в одежке, кинулись в бассейн, схватили Хосе Аркадио за волосы и держали его голову под водой до того времени, пока на поверхности не закончили появляться пузырьки воздуха и безгласное Габриэль Гарсия Маркес - страница 18, бледное тело наследника папского престола не опустилось в глубины благоуханных вод. Потом они унесли с собой три мешка с золотом, взяв их из тайника, известного только им да их жертве Габриэль Гарсия Маркес - страница 18. Вся операция была проведена по-военному стремительно, организованно и свирепо.

Аурелиано, сидевший взаперти в собственной комнате, ничего не подозревал. Только вечерком, придя на кухню, он хватился Хосе Аркадио, стал находить его Габриэль Гарсия Маркес - страница 18 по всему дому и в конце концов отыскал в купальне. Хосе Аркадио, большой и распухший, плавал на благоухающей зеркальной поверхности бассейна, все еще думая об Амаранте. Только сейчас Аурелиано сообразил, что успел полюбить его.



ganesha-kavacha-zashitnaya-molitva-ganeshe-iz-vishvasara-tantri.html
ganglioznie-kletki-bili-klassificirovani-na-3-tipa-x-y-w.html
gano-f-480-opis-1-delo-3976-listi-287-291.html