Габриэль Гарсия Маркес - страница 4

* * *

Рождение освеженного, белоснежного, как голубка, дома было отмечено балом. Идея устроить его пришла в голову Урсуле в тот вечер, когда она нашла, что Ребека и Амаранта стали взрослыми девицами. Фактически говоря, желание Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 сделать достойное помещение, где бы девицы могли принимать гостей, и явилось главной предпосылкой затеянного строительства. Чтобы претворить свою идею в жизнь с полным блеском, Урсула трудилась, как будто каторжная, все то время, пока Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 осуществлялись преобразования, и еще до окончания их она собрала на продаже сластей и хлеба столько средств, что смогла заказать много редчайших и дорогих вещей для декорации и благоустройства дома, и посреди остального – расчудесное Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 изобретение, которому предстояло поразить весь город и вызвать бурное ликование молодежи, – пианолу. Ее привезли в разобранном виде в нескольких ящиках и выгрузили вкупе с венской мебелью, богемским хрусталем, дорогой столовой посудой Габриэль Гарсия Маркес - страница 4, простынями из голландского полотна и несметным количеством различных ламп, подсвечников, цветочных ваз, покрывал и ковров. Поставивший все это торговый дом прислал за собственный счет итальянского мастера – Пьетро Креспи, который был должен собрать и Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 настроить пианолу, также научить клиентов воззванию с нею и танцам под модную музыку, записанную дырочками на 6 картонных цилиндрах.

Пьетро Креспи был молод и светловолос, настолько прекрасного и воспитанного мужчины в Макондо Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 еще не видывали. Он так хлопотал о собственной наружности, что даже в самую изнуряющую жару работал, не снимая тисненного серебром кожаного жилета и пелерины из толстого темного сукна. Обливаясь позже и Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 кропотливо сохраняя приличествующую дистанцию по отношению к обладателям дома, он заперся на несколько недель в гостиной и углубился в работу с одержимостью, напоминающей ту, с которой Аурелиано отдавал себя ювелирному делу. В одно красивое утро Габриэль Гарсия Маркес - страница 4, не отворив дверей гостиной и не призвав никого в очевидцы чуда, Пьетро Креспи воткнул в пианолу 1-ый цилиндр, и назойливый стук молотков, несмолкаемый грохот падающих досок вдруг застыли и Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 уступили место тиши, исполненной удивления перед гармонией и чистотой музыки. Все сбежались в гостиную. Хосе Аркадио Буэндиа застыл, пораженный, но не красотой мелодии, а видом кнопок, которые подымалиь и опускались сами по Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 для себя. Он даже установил в комнате камеру Мелькиадеса, рассчитывая сделать снимок невидимого пианиста. В то утро итальянец завтракал со всей семьей. Ребека и Амаранта, подававшие на стол, робели при виде умопомрачительной плавности, с которой Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 бледноватые, не увенчанные кольцами руки этого ангелоподобного человека действовали ножиком и вилкой. В примыкающей с гостиной зале Пьетро Креспи стал давать им уроки танцев. Не прикасаясь к девицам, под стук Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 метронома, отбивающего ритм, он демонстрировал им разные па под обходительным надзором Урсулы, которая ни на минутку не покидала комнату, пока ее дочери учились танцам. В эти деньки Пьетро Креспи надевал бальные туфли Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 и особенные штаны – очень узенькие и облегающие.

«Напрасно ты так беспокоишься, – гласил Хосе Аркадио Буэндиа собственной супруге. – Ведь он же и не мужик вовсе». Но Урсула покинула собственный пост только после Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 того, как обучение было закончено и итальянец уехал из Макондо. Тогда началась подготовка к праздничку. Урсула составила очень ограниченный перечень приглашенных, в него вошли только семьи основоположников Макондо – все, кроме семейства Пилар Тернеры, успевшей к Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 этому времени родить еще 2-ух отпрыской от неведомых отцов. Отбор, по существу, был кастовый, хотя и обусловленный дружественными эмоциями: ведь удостоенные приглашения числились друзьями Буэндиа еще до похода, завершившегося Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 основанием Макондо, их сыновья и внуки с детских лет были товарищами Аурелиано и Аркадио, а дочери – единственными подругами, которых допускали к Ребеке и Амаранте для совместных занятий вышиванием. Власть дона Аполинара Москоте, смиренного правителя Макондо Габриэль Гарсия Маркес - страница 4, имела чисто фиктивный нрав, и деятельность его ограничивалась содержанием на небогатые личные средства 2-ух вооруженных древесными жезлами полицейских. Чтоб свести концы с концами, его дочерям пришлось открыть швейную мастерскую, где изготовляли Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 также искусственные цветочки, сласти из гуайявы, а по особенному заказу и любовные записки. Невзирая на то, что девицы отличались скромностью и услужливостью, были самыми прекрасными в городке и лучше всех плясали новые танцы Габриэль Гарсия Маркес - страница 4, им не удалось попасть в число приглашенных на бал.

Пока Урсула, Амаранта и Ребека распаковывали мебель, чистили серебро и, оживляя пустые места возведенных каменщиками стенок, развешивали картины с изображением тяжелых девиц в Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 нагруженных розами лодках, Хосе Аркадио Буэндиа отказался от предстоящего преследования Господа Бога, придя к жесткому заключению, что его не существует, и распотрошил пианолу, пытаясь отыскать разгадку ее магического секрета. За два денька Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 до празднества, заваленный лавиной непонятно откуда взявшихся излишних болтов и молоточков, конвульсивно мечась посреди неурядицы струн, которые, стоило выпрямить их с 1-го конца, здесь же опять сворачивались в кольцо с другого, он Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 кое-как собрал инструмент. Никогда еще в жилье Буэндиа не было таковой суеты и переполоха, но новые керосиновые лампы были зажжены точно в назначенный денек и час. Дом, еще пахнущий смолой Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 и непросохшей известкой, раскрыл свои двери, и детки и внуки старожилов Макондо произвели осмотр галерею, уставленную папоротниками и бегониями, жилые комнаты, где пока царила тишь, и сад, заполненный благоуханием роз Габриэль Гарсия Маркес - страница 4, а потом собрались в гостиной вокруг неизвестного чуда, спрятанного под белоснежной простыней. Те, кому уже бывало созидать пианолу, достаточно распространенное в других городках равнины, ощутили себя несколько разочарованными, но самым горьковатым было разочарование Урсулы Габриэль Гарсия Маркес - страница 4, когда она поставила 1-ый цилиндр, чтоб Ребека и Амаранта открыли бал, а механизм не пришел в действие. Мелькиадес, уже практически совершенно слепой и разваливающийся на части от дряхлости, попробовал вспомнить свое былое колдовское Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 мастерство и починить пианолу. В конце концов Хосе Аркадио Буэндиа чисто случаем сдвинул застрявшую деталь – из инструмента вырвалась музыка; поначалу это было какое-то клокотание, потом хлынул целый поток Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 перепутавшихся нот. Колотя по струнам, натянутым как Бог на душу положит и настроенным с завидной отвагой, молоточки срывались со собственных болтов. Но упорные потомки 20 2-ух храбрецов, одолевших в поисках моря неприступный горный хребет, удачно обходили Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 подводные камешки хаотичного музыкального потока, и бал длился до рассвета.

Пьетро Креспи возвратился в Макондо, чтоб починить пианолу. Ребека и Амаранта помогали ему приводить в порядок струны и вкупе с ним потешались Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 над исковерканной мелодией вальсов. Итальянец был так приветлив и держался с таким достоинством, что сейчас Урсула отказалась от надзора. Перед его отъездом устроили прощальный бал под музыку отремонтированной пианолы, и Пьетро Креспи Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 в паре с Ребекой показал высочайшее искусство современного танца. Аркадио и Амаранта не уступали им в изяществе и ловкости. Но показательное выполнение танцев пришлось оборвать, потому что Пилар Тернера, стоявшая в дверцах Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 вкупе с другими любопытными, вцепилась в волосы даме, которая осмелилась увидеть, что у юного Аркадио дамский зад. Была уже полночь. Пьетро Креспи произнес чувствительную прощальную речь и обещал скоро вернуться Габриэль Гарсия Маркес - страница 4. Ребека проводила его до порога, а когда двери были заперты и лампы погашены, отправилась в свою комнату и залилась горючими слезами. Этот неутешный плач продолжался некоторое количество дней, и никто не знал Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 его предпосылки, даже Амаранта. Скрытность Ребеки не изумила домашних. Компанейская и приветливая с виду, Ребека по сути обладала замкнутым нравом и непроницаемым сердечком. Хотя она уже стала прекрасной, крепкой и длинноногой Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 женщиной, но как и раньше обожала посиживать в качалке, с которой пришла в дом Буэндиа, у этой уже не раз чиненной качалки не хватало локотников. Никто не подозревал, что Ребека даже и Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 в этом возрасте сохраняла свою привычку сосать палец. Потому-то она при всяком комфортном случае запиралась в купальне и приучила себя спать лицом к стенке. Сейчас другой раз дождливым вечерком, вышивая в обществе подруг в Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 галерее с бегониями, она вдруг теряла нить разговора, и горьковатая слеза тоски увлажняла ее небо при виде влажных дорожек сада и холмов из грязищи, возведенных червяками. Дело в том, что с того Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 времени, как она начала рыдать, дурные склонности, излеченные в свое время с помощью апельсинного сока и ревеня, вновь проснулись в ней с неодолимой силой. Ребека опять стала есть землю. Впервой Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 она сделала это быстрее из любопытства, уверенная, что противный вкус будет наилучшим лекарством против соблазна. И вправду, она здесь же все выплюнула. Но, побежденная возрастающей тоской, продолжала свои пробы, и постепенно к Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 ней возвратилось первобытное пристрастие к первичным минералам. Она насыпала в кармашки земли и тайком, по щепоткам, с неясным чувством счастья и мучения съедала ее всю, пока учила подруг самым сложным стежкам и дискутировала с Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 ними о различных мужиках, не заслуживавших того, чтоб ради их ели землю и известку. Эти щепотки земли, казалось, делали более реальным, приближали к ней единственного мужчину, достойного такового унизительного жертвоприношения, как Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 будто бы в их минеральном привкусе, оставлявшем сильный жар во рту и успокоительный осадок в сердечко, Ребеке передавались через почву, по которой он ступал своими роскошными лаковыми сапожками на другом конце Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 света, тяжесть и тепло его крови. В один прекрасный момент вечерком Ампаро Москоте попросила разрешения оглядеть новый дом. Амаранта и Ребека, смущенные внезапным визитом, повстречали старшую дочь коррехидора холодно и церемонно Габриэль Гарсия Маркес - страница 4. Они проявили ей перестроенный дом, включили для нее пианолу, угостили лимонадом и печеньем. Ампаро преподала девицам таковой урок плюсы, личного притягательности, добротных манер, что произвела воспоминание на Урсулу, хотя последняя зашла в Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 комнату всего на пару минут. Через два часа, когда разговор уже начал иссякать, Ампаро пользовалась тем, что Амаранта на мгновение отвлеклась, и передала Ребеке письмо. Та успела увидеть на конверте имя почетаемой Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 доньи Ребеки Буэндиа, написанное теми же осторожными знаками и теми же зеленоватыми чернилами, с этим же прекрасным расположением слов, что и управление к пианоле, сложила письмо кончиками пальцев и упрятала его за корсаж, смотря на Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 Ампаро Москоте взглядом, в каком сияли благодарность без конца и края и неразговорчивое обещание сообщничества до самой погибели.

В один момент появившаяся дружба меж Ампаро Москоте и Ребекой Буэндиа заронила Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 надежду в душу Аурелиано. Его не переставало истязать воспоминание о малеханькой Ремедиос, но варианта узреть ее все не выпадало. Прогуливаясь по городку со своими наиблежайшими друзьями: Магнифико Висбалем и Геринельдо Маркесом Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 – отпрысками основоположников Макондо, носивших те же имена, – он находил ее алчущим взглядом в швейной мастерской, но находил только старших сестер. Возникновение Ампаро Москоте в доме было как знамение. «Она должна придти с ней Габриэль Гарсия Маркес - страница 4, – шептал для себя Аурелиано. – Должна». Он столько раз и с таковой убежденностью повторял эти слова, что в один прекрасный момент вечерком, трудясь в мастерской над золотой рыбкой, вдруг ощутил уверенность, что Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 Ремедиос ответила на его призыв. И вправду, незначительно погодя он услышал детский голосок, поднял глаза, и сердечко его замерло от страха, когда он увидел в дверцах девченку в платьице из розового органди и белоснежных туфельках Габриэль Гарсия Маркес - страница 4.

– Туда нельзя, Ремедиос, – кликнула Ампаро Москоте из галереи. – Там работают.

Но Аурелиано не отдал девченке понять значение этих слов. Он поднял в воздух золотую рыбку, подвешенную за губу на цепочке, и произнес Габриэль Гарсия Маркес - страница 4:

– Заходи.

Ремедиос вошла и что-то спросила о рыбке, но Аурелиано, окутанный неожиданным приступом удушья, не сумел ответить на ее вопросы. Ему хотелось быть всегда около этой лилейной кожи, около этих изумрудных Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 глаз, поблизости этого голоса, который к каждому вопросу добавлял слово «сеньор» с таким почтением, как будто обращался к родному папе. В углу за столом посиживал Мелькиадес, выводя какие-то труднодоступные чтению каракули Габриэль Гарсия Маркес - страница 4. Аурелиано его возненавидел. Он только и успел, что предложить Ремедиос взять рыбку на память, девченка ужаснулась и поторопилась уйти из мастерской. В этот вечер Аурелиано навечно утратил скрытое терпение, с которым Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 до сего времени ожидал встречи с нею. Он забросил работу. Много раз делал он отчаянные усилия сосредоточиться и опять вызвать Ремедиос, но та не повиновалась. Он находил ее в мастерской сестер, за опущенными Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 занавесками окон ее дома, в конторе ее отца, но встречал исключительно в собственном сердечко, и образ этот скрашивал его ужасное одиночество. Аурелиано проводил целые часы в гостиной, слушая вкупе с Ребекой Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 вальсы пианолы. Она слушала их, так как под эту музыку Пьетро Креспи учил ее плясать. Аурелиано – по той обычный причине, что все, даже музыка, напоминало ему о Ремедиос.

Дом заполнился Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 любовью. Аурелиано изливал ее в стихах, не имевших ни начала, ни конца. Он писал их на жестком пергаменте, подаренном ему Мелькиадесом, на стенках купальни, на коже собственных рук, и во всех этих стихах Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 присутствовала преображенная Ремедиос: Ремедиос в сонном воздухе пополудни, Ремедиос в тихом дыхании роз, Ремедиос в утреннем запахе теплого хлеба – Ремедиос всегда и всюду. Ребека поджидала свою любовь каждый денек в четыре часа Габриэль Гарсия Маркес - страница 4, сидя с вышиванием около окна. Ей было отлично понятно, что мул, который возит почту, приходит в Макондо только дважды за месяц, но все же она ожидала его всегда, убежденная, что по ошибке он Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 может прибыть в хоть какой денек. Случилось как раз напротив: в один прекрасный момент мул в положенный денек не явился. Обезумев от горя, Ребека поднялась посреди ночи и торопливо, с алчностью Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 самоубийцы стала всасывать землю в саду, горсть за горстью, плача от горя и ярости, раня десны осколками раковин улиток. Ее рвало до самого вечера. Она впала в состояние некий лихорадочной прострации Габриэль Гарсия Маркес - страница 4, растеряла сознание, и в бреду сердечко ее нескромно раскрыло свою тайну. Возмущенная Урсула взломала замок сундука и отыскала на деньке шестнадцать надушенных писем, перевязанных розовой лентой, останки листьев и лепестков, хранимые меж Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 страничками старенькых книжек, и засушенных бабочек, при первом же прикосновении обратившихся к пыль.

Только Аурелиано способен был осознать всю глубину отчаяния Ребеки. В тот вечер, когда Урсула пробовала извлечь ее из бездны абсурда, он отправился Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 с Магнифико Висбалем и Геринельдо Маркесом в заведение Катарино. К нему сейчас была пристроена галерея, разгороженная досками на клетушки, где жили одинокие дамы, от которых пахло погибшими цветами. Ансамбль Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 из аккордеониста и барабанщиков исполнял песни Франсиско Человека, уже пару лет не появлявшегося в Макондо. Трое друзей заказали для себя тростникового вина. Магнифико и Геринельдо, ровесники Аурелиано, но более, чем он, вкусившие Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 вкус в прозаических делах, нерасторопно пили с дамами, которые посиживали у их на коленях. Одна из дам, увядшая, золотозубая, попробовала приголубить Аурелиано. Но тот ее оттолкнул. Он нашел, что чем больше пьет, тем Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 почаще вспоминает о Ремедиос, но выносить муку мемуаров становится легче. Позже Аурелиано вдруг поплыл, в какое мгновение это началось, он и сам не увидел. Только скоро нашел, что его друзья и дамы плывут в Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 меркло светящемся мареве – аморфные, невесомые фигуры – и произносят слова, которые слетают не с их губ, и делают загадочные знаки, не совпадающие с их жестами. Катарино положила ему на плечо Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 руку и произнесла: «Скоро одиннадцать». Аурелиано обернулся, увидел большущее расплывшееся пятно лица, искусственный цветок за ухом, а потом растерял память, как во время эпидемии забывчивости, и обрел ее вновь только на другое утро и в Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 комнате, совсем ему незнакомой, – перед ним стояла Пилар Тернера, в одной рубахе, босоногая, растрепанная, она освещала его лампой и не веровала своим очам:

– Аурелиано!

Аурелиано утвердился на ногах и Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 поднял голову. Он не знал, как сюда попал, но отлично помнил, с каким намерением, так как еще с детских лет хранил это намерение в неприкосновенном тайнике собственного сердца.

– Я пришел, чтобы спать с вами, – произнес Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 он.

Одежка Аурелиано была измазана грязюкой и рвотой. Пилар Тернера – она в то время жила только со своими 2-мя младшими отпрысками – ни о чем его не спросила. Повела к постели. Отерла Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 влажной тряпкой лицо, раздела, позже сама разделась донага и опустила полог от москитов, чтоб сыновья не узрели, если проснутся. Она утомилась ожидать мужчину, с которым ее разлучили в ее родном селении, парней Габриэль Гарсия Маркес - страница 4, которые уехали, пообещав возвратиться, бессчетных парней, которые не отыскали дороги к ее дому, сбитые с толку неопределенностью карточных пророчеств. Пока она ожидала их, кожа ее покрылась морщинами, груди обвисли, жар Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 сердца потух. Пилар Тернера отыскала в мгле Аурелиано, положила руку ему на животик и с материнской нежностью поцеловала в шейку. «Мой бедный малыш», – шепнула она. Аурелиано задрожал. Расслабленно и уверенно, не мешкая Габриэль Гарсия Маркес - страница 4, он отчалил от скалистых берегов печали и повстречал Ремедиос, обратившуюся в бескрайнюю топь, пахнущую грубым животным и свежевыглаженным бельем. Отправляясь в путь, он рыдал. Поначалу это были непроизвольные, прерывающиеся всхлипывания. Позже слезы хлынули Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 неудержимым потоком, и он ощутил, как что-то распухшее и болезненное лопнуло снутри его. Перебирая его волосы кончиками пальцев, дама подождала, пока его тело не освободилось от того темного, что мешало ему Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 жить. Тогда Пилар Тернера спросила: «Кто она?» И Аурелиано произнес ей. Она засмеялась, хохот, при звуках которого в былые времена испуганно взмывали в воздух голуби, сейчас даже не разбудил ее мальчишек. «Тебе придется поначалу Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 донянчить невесту», – пошутила она. Но за шуточкой Аурелиано рассмотрел глубочайшее сострадание. Когда он вышел из комнаты, оставив там не только лишь неуверенность в собственных мужских плюсах, но также и горьковатый груз, в Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 течение стольких месяцев обременявший его сердечко, Пилар Тернера внезапно пообещала ему:

– Я поговорю с девченкой и поднесу ее для тебя на блюде, вот узреешь.

Обещание свое она выполнила. Но момент Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 был неподходящий, так как дом Буэндиа утратил былое спокойствие. Когда нашлась страстная любовь Ребеки – а скрыть эту любовь было нереально, потому что Ребека звучно орала о ней в бреду, – Амаранта вдруг захворала горячкой. И Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 она тоже была уязвлена шипом любви, но любви неразделенной. Запершись в купальне, она изливала муки безвыходной страсти в огненных письмах, но не высылала эти послания, а наслаждалась тем, что прятала их на Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 дно собственного сундука. Урсула разрывалась на части, ухаживая за обеими нездоровыми. Невзирая на долгие и хитроумные допросы, ей не удалось узнать предпосылки угнетенного состояния Амаранты. В конце концов ее Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 опять озарило: она взломала замок сундука и отыскала повязанные розовой лентой, переложенные свежайшими белоснежными лилиями, еще мокроватые от слез письма, адресованные Пьетро Креспи и так ему и не отосланные. Плача от бешенства Габриэль Гарсия Маркес - страница 4, Урсула прокляла денек и час, когда ей взбрело в голову приобрести пианолу, воспретила уроки вышивания и объявила нечто вроде траура без мертвеца – траур был должен длиться до того времени, пока ее дочери не откажутся Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 от собственных надежд. Вмешательство Хосе Аркадио Буэндиа, который изменил свое первоначальное мировоззрение о Пьетро Креспи и восторгался сейчас его мастерством в воззвании с музыкальными машинами, ни к чему не привело. Потому Габриэль Гарсия Маркес - страница 4, когда Пилар Тернера сказала Аурелиано о согласии Ремедиос выйти за него замуж, он сообразил, что эта новость только ухудшит горе его родителей, но решил повстречать свою судьбу лицом к лицу. Призванные в Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 гостиную для официальных переговоров, Хосе Аркадио Буэндиа и Урсула стойко выслушали заявление собственного отпрыска. Но, узнав имя жены, Хосе Аркадио Буэндиа покраснел от негодования. «Очумел ты, что ли, от собственной любви? – загремел Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 он. – Вокруг столько прекрасных и солидный женщин, а ты не находишь ничего другого, как жениться на дочери нашего врага». Урсула выбор одобрила. Она призналась, что все семь сестер Москоте нравятся ей собственной Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 красотой, трудолюбием, скромностью, воспитанностью, и похвалила отпрыска за благоразумие. Обезоруженный экзальтированными похвалами супруги, Хосе Аркадио Буэндиа поставил только одно условие: Ребека, на любовь которой отвечают взаимностью, выйдет замуж за Пьетро Креспи. Когда Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 Урсула сумеет выкроить время, она повезет Амаранту в главный город провинции, чтоб путешествие и перемена общества посодействовали девице совладать с разочарованием. Как Ребека выяснила об этом соглашении, она здесь же оздоровела Габриэль Гарсия Маркес - страница 4, написала жениху ликующее письмо, предъявила его на утверждение родителям и, не прибегая к услугам посредниц, сама отнесла на почту. Амаранта сделала вид, что покоряется решению старших, и постепенно оправилась от лихорадки, но в глубине Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 души отдала для себя клятву, что Ребека выйдет замуж только через ее труп.

В последующую субботу Хосе Аркадио Буэндиа надел костюмчик из темного сукна, целлулоидный воротничок и замшевые сапоги, те Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 же, которые обновил в денек бала, и пошел просить руки Ремедиос Москоте. Коррехидор и его жена были польщены внезапным визитом и в то же время обеспокоены, потому что не знали его предпосылки; узнав ее, они Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 решили, что Хосе Аркадио Буэндиа перепутал имя будущей жены. Чтоб рассеять заблуждение, мама подняла с постели Ремедиос и принесла ее на руках в гостиную – девченка еще не пробудилась совсем Габриэль Гарсия Маркес - страница 4. Ее спросили, вправду ли она решила идти замуж, и она прохныкала, что желает только 1-го: пусть ей не мешают спать. Хосе Аркадио Буэндиа сообразил основательность колебаний супругов Москоте и отправился за разъяснениями к Аурелиано Габриэль Гарсия Маркес - страница 4. Когда он возвратился, супруги уже успели переодеться в приличествующее случаю платьице, сделали маленькую перестановку мебели в гостиной, заполнили вазы свежайшими цветами и ожидали его в обществе старших дочерей. Удрученные неловкостью собственного Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 положения и страданиями, которые причинял ему жесткий воротничок, Хосе Аркадио Буэндиа подтвердил, что избранницей вправду является Ремедиос. «Но ведь это против всякого здравого смысла, – произнес приунывший дон Аполинар Москоте. – У нас Габриэль Гарсия Маркес - страница 4, не считая нее, еще 6 дочерей, они все девушки на выданье, и любая с радостью согласилась бы стать супругой такового сурового и трудолюбивого кабальеро, как ваш отпрыск, а Аурелиано останавливает собственный выбор на той единственной Габриэль Гарсия Маркес - страница 4, которая еще писает в постель». Супруга, отлично сохранившаяся дама с грустными очами и неторопливыми движениями, упрекнула его в грубости. После того как был выпит фруктовый сок, супруги, тронутые непреклонностью Аурелиано, дали свое Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 согласие. Сеньора Москоте попросила только оказать ей одну милость – предоставить возможность поговорить с Урсулой наедине. Урсула разворчалась, для чего ее впутывают в мужские дела, но по сути была заинтригована и на Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 последующий денек, волнуясь и потому незначительно робея, явилась в дом Москоте. Через полчаса она возвратилась с сообщением, что Ремедиос еще не достигнула зрелости. Аурелиано не счел это принципиальным препятствием. Он ожидал Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 так длительно, что сейчас готов был ожидать сколько угодно, пока жена не вступит в тот возраст, когда сумеет зачать.

Восстановившееся мирное течение жизни нарушила только погибель Мелькиадеса. Само событие можно было предугадать Габриэль Гарсия Маркес - страница 4, но происшествия, при которых оно вышло, оказались внезапными. Через несколько месяцев после возвращения Мелькиадеса в нем стали замечаться признаки одряхления, оно развивалось так стремительно и необратимо, что очень скоро цыган перевоплотился в 1-го из Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 числа тех никому не подходящих дедов, которые бродят как тени по комнатам, волоча ноги и звучно рассуждая о наилучших временах; никто этими стариками не занимается, о их даже не вспоминают, пока Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 не отыщут в один прекрасный момент с утра мертвыми в кровати. Поначалу Хосе Аркадио Буэндиа, восхищенный дагерротипией и предсказаниями Нострадамуса, помогал Мелькиадесу в его делах. Но позже он все почаще стал оставлять цыгана в Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 одиночестве, так как разговаривать с ним было все сложнее и сложнее. Мелькиадес слеп и глух, казалось, он путает собеседников с людьми, которых знал в издавна миновавшие исторические эры, на вопросы он отвечал Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 некий непонятной мешаниной из различных языков. Бродя по дому, он всегда ощупывал воздух впереди себя, хотя и двигался посреди вещей с не поддающейся объяснению ловкостью, будто бы был даровит инстинктом Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 ориентации, основанным на близких предчувствиях. В один прекрасный момент он запамятовал воткнуть искусственные зубы, положенные на ночь в стакан с водой около кровати, и с того времени больше уже не носил их Габриэль Гарсия Маркес - страница 4. Когда Урсула замыслила расширить дом, она отдала приказ выстроить для Мелькиадеса отдельное помещение около мастерской Аурелиано, подальше от домашней толчеи и шума, – комнату с огромным светлым окном и этажеркой, на ней Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 она своими руками расположила запыленные и изъеденные молью книжки старика, ломкие листы бумаги, покрытые непонятными знаками, и стакан с искусственными зубами, в нем уже пустили корешки какие-то водяные растения с наимельчайшими Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 желтоватыми цветочками. Новое место, видимо, пришлось Мелькиадесу по нраву, так как он не стал появляться даже в столовой. Его можно было повстречать исключительно в мастерской Аурелиано, он проводил там целые часы, исписывая загадочными каракулями привезенные Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 когда-то пергаменты, они, казалось, были изготовлены из чего-то твердого и сухого и расслаивались, как слоеное тесто. В мастерской он съедал и еду – ее приносила два раза в Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 денек Виситасьон, – вобщем, в ближайшее время у него пропал аппетит, и ел он только овощи, отчего скоро заполучил характерный вегетарианцам чахлый вид. Кожа его покрылась ласковой плесенью, похожей на ту, что произрастала на Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 допотопном жилете, который он никогда не снимал, от дыхания смердело, как смердит от спящего животного. Аурелиано, погруженный в сочинение стихов, в конце концов не стал замечать присутствие цыгана, но в один прекрасный Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 момент в бормотании Мелькиадеса ему почудилось нечто доступное осознанию. Аурелиано прислушался. Единственное, что он сумел выделить в запутанных, черных речах, было напористо, как стук молотка, циклическое слово «равноденствие», «равноденствие», «равноденствие», да еще имя Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 – Александр фон Гумбольдт7. Более близкого общения со стариком смог достигнуть Аркадио, когда стал помогать Аурелиано в ювелирном деле. Мелькиадес шел навстречу его попыткам завязать разговор и произносил время от времени отдельные фразы по Габриэль Гарсия Маркес - страница 4-испански, но фразы эти не имели никакого дела к окружающей реальности. Но в один из вечеров цыгана вдруг обхватило неожиданное волнение. Пройдет много лет, и, стоя у стенки в Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 ожидании расстрела, Аркадио вспомнит, как, весь дрожа, Мелькиадес прочитал ему несколько страничек собственных непостижимых писаний: Аркадио, естественно, их не сообразил, но, прочитанные вслух, нараспев, они показались ему переложенными на музыку энцикликами8. Кончив чтение Габриэль Гарсия Маркес - страница 4, Мелькиадес улыбнулся, в первый раз за длительное время, и произнес по-испански: «Когда я умру, пусть в моей комнате три денька жгут ртуть». Аркадио передал эти слова Хосе Аркадио Буэндиа, тот пробовал получить у Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 старика дополнительные объяснения, но достигнул только лаконичного ответа: «Я достигнул бессмертия». Когда дыхание Мелькиадеса стало вонючим, Аркадио начал каждый четверг поутру водить его к речке купаться, и дело пошло Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 на поправку. Мелькиадес раздевался и шел в воду вкупе с мальчишками, загадочное чувство ориентации помогало ему обходить глубочайшие и небезопасные места. «Все мы из воды вышли», – произнес он в один прекрасный момент.

Время текло Габриэль Гарсия Маркес - страница 4, старика как будто в доме и не было, его лицезрели только в ту ночь, когда он с трогательным усердием пробовал починить пианолу, да по четвергам, когда он отчаливал с Аркадио на речку, неся Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 под мышкой высушенную тыкву и кусочек пальмового мыла, закрученые в полотенце. В один из четвергов, перед тем как Аркадио позвал Мелькиадеса купаться, Аурелиано услышал, что старик бурчит: «Я погиб Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 от малярии в болотах Сингапура». Сейчас, входя в воду, Мелькиадес ступил не туда, куда нужно, и его отыскали только на последующее утро несколькими километрами ниже по течению: он лежал на мели в Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 светлой заводи, а к животику его прилип одинокий кусок куриного помета. Невзирая на возражения возмущенной Урсулы, оплакивавшей цыгана горше, чем собственного родного отца, Хосе Аркадио Буэндиа воспретил хоронить тело. «Мелькиадес бессмертен и Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 сам открыл формулу воскрешения из мертвых», – произнес он, раздул заброшенный горн и поставил на него котелок с ртутью, чтоб она бурлила около трупа, равномерно покрывавшегося голубыми пузырями. Дон Аполинар Москоте осмелился напомнить Хосе Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 Аркадио Буэндиа, что непогребенный утопленник представляет опасность для публичного здоровья. «Ничего подобного, ведь он живой», – сделал возражение Хосе Аркадио Буэндиа и продолжил окуривание парами ртути ровно 70 два часа; к этому времени Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 труп уже стал взрываться, как иссиня-белая почка, издавая узкий свист и пропитывая дом тлетворным духом. Только тогда Хосе Аркадио Буэндиа разрешил предать его земле, но не кое-как, а со всеми почестями, подобающими Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 величайшему благодетелю Макондо. Это были 1-ые и самые людные похороны в городке, их затмит, и то с трудом, только погребальный карнавал, которым столетие спустя почтят память Большой Матери. Цыгана опустили Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 в могилу, вырытую среди пустыря, отведенного под кладбище, на каменной плите написали единственное, что о нем было понятно, – его имя: «Мелькиадес». Позже, как положено, девять ночей продолжалось бдение. Воспользовавшись толчеей, царившей все это время во Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 дворе, где собирались соседи попить кофе, поменяться анекдотами, сыграть в карты, Амаранта улучила момент и призналась в любви Пьетро Креспи; за несколько недель до того он огласил свою помолвку Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 с Ребекой и сейчас занимался устройством магазина музыкальных инструментов и заводных игрушек там, где когда-то арабы меняли финтифлюшки на попугаев, это место было понятно в народе под именованием улицы Турков. Итальянец Габриэль Гарсия Маркес - страница 4, чьи блестящие, как будто лакированные, кудряшки вызывали у дам неодолимое желание вздохнуть, отнесся к Амаранте как будто к балованной девченке, которую не стоит принимать очень серьезно.

– У меня есть младший брат, – произнес он ей Габриэль Гарсия Маркес - страница 4. – Он приедет помогать мне в магазине.

Амаранта ощутила себя униженной и с язвительной злостью ответила ему, что решила во что бы то ни стало помешать свадьбе сестры, даже если придется для Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 этого положить у входа в дом собственный свой труп. Пьетро Креспи, пораженный этой опасностью, не удержался от соблазна поведать о ней Ребеке. Вот так и вышло, что поездка Амаранты, всегда откладывавшаяся Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 из-за занятости Урсулы, была подготовлена меньше чем за неделю. Амаранта не сопротивлялась, но, прощаясь с Ребекой, прошептала ей на ухо:

– Не возлагай надежды понапрасну. Пусть меня хоть на край света увезут, все равно я Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 сумею расстроить твою женитьбу, я не остановлюсь и перед тем, чтоб уничтожить тебя.

Из-за отсутствия Урсулы и невидимого присутствия Мелькиадеса, который не переставал совершать загадочные прогулки по комнатам, дом казался Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 большим и пустым. Ребеке было доверено смотреть за хозяйством, а индианка занималась пекарней. Вечерком, когда возникал Пьетро Креспи, предшествуемый свежайшим запахом лаванды и непременно с подарком – какой-либо заводной игрушкой – в Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 руках, жена воспринимала его в главной гостиной, настежь раскрыв все двери и окна, чтоб не дать никому повода для пересудов. Предосторожности были лишними – итальянец вел себя так уважительно, что не смел Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 прикоснуться даже к руке той девицы, которая меньше чем через год должна была стать его супругой. Равномерно дом заполнился расчудесными финтифлюшками. Заводные танцовщицы, мартышки-акробаты, паяцы-барабанщики, скачущие лошади – вся эта богатая механическая Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 фауна, принесенная Пьетро Креспи, развеяла печаль, терзавшую Хосе Аркадио Буэндиа со денька погибели Мелькиадеса, и возвратила его опять к тем временам, когда он занимался алхимией. Он поселился в раю, полном выпотрошенных зверюшек Габриэль Гарсия Маркес - страница 4, разобранных на части устройств, и пробовал усовершенствовать их, сообщив им вечное движение, основанное на принципе маятника. Что касается Аурелиано, то он забросил мастерскую и принялся учить малютку Ремедиос чтению и письму Габриэль Гарсия Маркес - страница 4. 1-ое время девченка предпочитала собственных кукол этому чужому мужчине, который приходил каждый вечер и по вине которого ее отрывали от игрушек, мыли, наряжали и усаживали в гостиной. Но терпение и преданность Аурелиано Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 в конце концов сразили ее до таковой степени, что она проводила с ним долгие часы, изучая буковкы и рисуя в тетрадке цветными карандашами домики, скотин в загонах и утыканные желтоватыми лучами круглые солнца, садившиеся за Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 бугры.

Злосчастной ощущала себя одна Ребека, она не могла запамятовать опасность сестры. Ребека знала нрав Амаранты, ее высокомерный дух и страшилась злостной мести. Часами посиживала она в купальне, сосала палец Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 и отчаянным усилием воли боролась с желанием опять начать есть землю. Ища спасения от собственных тревог, она позвала Пилар Тернеру, чтоб та прочитала ей по картам будущее. После целой череды обыденных неопределенных фраз Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 Пилар Тернера предсказала:

– Не видать для тебя счастья до того времени, пока твои предки не погребены.

Ребеку окутала дрожь. Как будто припоминая давнешний сон, она увидела себя малеханькой девченкой, входящей в дом Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 Буэндиа с сундучком, древесной качалкой и мешком – что в нем было, она так никогда и не выяснила. Она вспомнила лысого государя, одетого в полотняный костюмчик и с золотой запонкой на Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 воротнике рубахи, он ничем не походил на короля червяков. Вспомнила очень молоденькую и очень прекрасную даму с теплыми, ароматными руками – они не имели ничего общего с ревматическими пальцами дамы червяков; дама декорировала Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 ей волосы цветами, чтоб повести на прогулку по зеленоватым улицам вечернего городка.

– Я не понимаю, – произнесла Ребека.

Пилар Тернера смутилась:

– Я тоже, но конкретно это молвят карты.

Ребека была так обеспокоена неясным предсказанием Габриэль Гарсия Маркес - страница 4, что поведала о нем Хосе Аркадио Буэндиа, тот побранил ее за веру в карты, но сам здесь же неприметно принялся рыться в сундуках и шкафах, передвигать мебель, приподнимать доски пола в поисках мешка Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 с костями. Как он помнил, мешок не попадался ему на глаза со времен перестройки дома. Тайком от всех Хосе Аркадио Буэндиа позвал каменщиков, и какой-то из них признался, что замуровал Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 мешок в стенку одной из спален, так как он мешал работать. Некоторое количество дней попорядку они только тем и занимались, что прикладывали ухо к стенкам и кропотливо слушали каждую, пока в Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 конце концов не выудили дальнее «клок-клок». Пробили стенку – мешок с костями лежал там целый и невредимый. В тот же денек его похоронили в могиле без надгробия недалеко от Мелькиадеса, и Хосе Аркадио Буэндиа возвратился Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 домой, освободившись от груза, который отягощал его совесть, хотя и недолго, но так же тяжело, как воспоминание о Пруденсио Агиляре. Проходя через кухню, он поцеловал Ребеку в лоб.

– Выкинь эту дурь из Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 головы, – произнес он ей. – Ты будешь счастлива.

Дружба с Ребекой раскрыла перед Пилар Тернерой двери дома, закрытые для нее Урсулой после рождения Аркадио. Пилар Тернера, как стадо коз, приходила в Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 хоть какое время и разряжала свою лихорадочную жажду деятельности, хватаясь за самую томную домашнюю работу. Время от времени она наведывалась в мастерскую и помогала Аркадио обрабатывать дагерротипные пластинки с таким прилежанием Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 и нежностью, что в конце концов парень стал смущаться. От этой дамы голова у него шла кругом. Ее горячая кожа, исходивший от нее запах дыма, звучный хохот, совершенно неприемлимый в черной комнате, отвлекали внимание, и Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 он совершал промах за промахом.

В один прекрасный момент Пилар Тернера увидела в мастерской занятого своими рыбками Аурелиано, она облокотилась о его стол, восхищенно следя за терпеливой и четкой работой Габриэль Гарсия Маркес - страница 4. И здесь это случилось. Аурелиано убедился, что Аркадио находится в другой комнате, и только позже поднял глаза на Пилар Тернеру и повстречался с ее взором, в каком идея читалась так ясно, как будто освещенная Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 полуденным солнцем.

– Ну, – спросил Аурелиано. – В чем дело?

Пилар Тернера прикусила губу и обидно улыбнулась.

– Ты сотворен для войны, – ответила она. – Куда метишь, туда и попадешь.

Аурелиано испытал облегчение, убедившись Габриэль Гарсия Маркес - страница 4, что предчувствие его подтвердилось. Он опять склонился над столом, будто бы ничего не вышло, глас его прозвучал тихо и твердо.

– Я признаю его, – произнес он. – Он будет носить мое имя.

Хосе Аркадио Буэндиа в Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 конце концов достигнул того, к чему стремился: присоединил к одной из танцовщиц пружину от часового механизма, и куколка танцевала три денька без остановки под свою музыку. Это изобретение взволновало Хосе Аркадио Буэндиа Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 еще больше, чем неважно какая из его прежних несуразных затей. Он не стал есть. Не стал спать. И, лишенный опеки и надзора Урсулы, позволил воображению ввергнуть себя в состояние Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 непреходящего абсурда, от которого ему уже не cсуждено было избавиться. Целые ночи напролет он шагал по комнате из угла в угол, думая вслух, изыскивая методы применить принцип маятника к повозке, к плугу, ко всему Габриэль Гарсия Маркес - страница 4, что, двигаясь, служит на пользу людям. Бессонница совсем утомила Хосе Аркадио Буэндиа, и, когда в один прекрасный момент с утра к нему в спальню вошел старец с белоснежной как снег головой и неуверенными Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 движениями, он не вызнал его. То был Пруденсио Агиляр. Установив в конце концов личность гостя, пораженный открытием, что мертвые тоже стареют, Хосе Аркадио Буэндиа ощутил себя во власти глубочайшей печали Габриэль Гарсия Маркес - страница 4. «Пруденсио, – воскрикнул он, – как ты сюда добрался?» За долгие и длительные годы пребывания в стране мертвых тоска по живым стала таковой сильной, необходимость в чьем-то обществе таковой неотложной, а близость очередной погибели, имеющейся Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 снутри погибели, – таковой устрашающей, что Пруденсио Агиляр возлюбил злейшего собственного неприятеля. Он издавна уже находил его. Спрашивал о нем у мертвецов, прибывавших из Риоачи, у покойников, которые являлись из Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 Валье-де-Упар и равнины, но никто не мог ему посодействовать – ведь Макондо был неизвестен погибшим до того времени, пока оттуда не прибыл Мелькиадес и не отметил его темной точечкой на пестрых Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 картах погибели. Хосе Аркадио Буэндиа дискутировал с Пруденсио Агиляром до рассвета. Через несколько часов, обессилевший от долгого бодрствования, он вошел в мастерскую Аурелиано и спросил: «Какой сейчас денек?» Аурелиано ответил ему, что вторник. «Я Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 тоже так задумывался, – произнес Хосе Аркадио Буэндиа, – но позже увидел, что все еще длится пн, который был вчера. Погляди на небо, погляди на стенки, погляди на бегонии. Сейчас снова понедельник». Привыкший к его Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 чудачествам, Аурелиано не направил на эти слова внимания. На последующий денек, в среду, Хосе Аркадио Буэндиа опять появился в мастерской. «Просто несчастье какое-то, – произнес он. – Погляди на воздух, послушай, как Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 звенит солнце, все в точности как вчера и позавчера. Сейчас снова понедельник». Вечерком Пьетро Креспи повстречал его в галерее, Хосе Аркадио Буэндиа заливался слезами, безобразно, по-стариковски хныча, он оплакивал Пруденсио Агиляра Габриэль Гарсия Маркес - страница 4, Мелькиадеса, родителей Ребеки, собственного папу, свою маму – всех, кого он мог припомнить и кто находился к тому времени в одиночестве погибели. Пьетро Креспи подарил ему заводного медведя, расхаживавшего по проволоке на Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 задних лапах, но не смог отвлечь Хосе Аркадио Буэндиа от его назойливого занятия. Тогда он спросил, как обстоит дело с проектом, о котором тот ему не так давно говорил, – с машиной Габриэль Гарсия Маркес - страница 4-маятником для полетов человека в воздухе, а Хосе Аркадио Буэндиа ответил, что сделать такую машину нереально поэтому, что маятник способен поднять в воздух всякую вещь, но не самого себя. В четверг Хосе Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 Аркадио Буэндиа опять пришел в мастерскую, лицо его выражало полное отчаяние. «Машина времени испортилась, – практически рыдая, произнес он, – а Урсула и Амаранта так далеко». Аурелиано побранил его, как малыша, и он покорливо затих. В течение Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 6 часов он пристально рассматривал предметы, пытаясь найти, не отличается ли их вид от того, какой они имели деньком ранее, и упрямо находил конфигураций – подтверждения движения времени. Всю ночь он Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 лежал с открытыми очами, призывая Пруденсио Агиляра, Мелькиадеса и всех погибших поделить его тревогу. Но никто к нему не пришел. Днем в пятницу, когда дом еще спал, он опять принялся учить вид мира Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 вокруг нас, пока у него не осталось ни мельчайшего сомнения в том, что все еще длится пн. Тогда он сорвал с одной из дверей металлический засов и с одичавшим ожесточением, пустив в Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 ход всю свою необыкновенную силу, разбил на осколки алхимические приборы, разгромил лабораторию дагерротипии и ювелирную мастерскую, при всем этом он, как одержимый бесом, орал что-то на громком и праздничном, но Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 совсем непонятном языке. Он намеревался покончить и со всем домом, но здесь Аурелиано призвал на помощь соседей. Пригодилось 10 человек, чтоб повалить Хосе Аркадио Буэндиа, четырнадцать, чтоб связать его, 20, чтоб оттащить во двор Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 к большенному каштану, где его и оставили, прикрутив веревками к стволу: он продолжал браниться на собственном необычном языке и изрыгал изо рта зеленоватую пену. Когда возвратились Урсула и Амаранта, он все еще Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 был привязан за руки и за ноги, весь влажный от дождика, совсем тихий и безопасный. Они заговорили с ним, но он их не вызнал и ответил что-то непонятное. Урсула высвободила растертые в кровь запястья Габриэль Гарсия Маркес - страница 4 и лодыжки и сохранила веревки только вокруг пояса. Позднее ему выстроили пальмовый навес, чтоб защитить от солнца и дождика.



gans-saditsya-za-stol-i-pishet-pervaya-pokupatelnica-rassmatrivaet-gansa-vzroslaya-skazka.html
gans-stanovitsya-hlebotorgovcem-3-glava.html
gans-stanovitsya-hlebotorgovcem-9-glava.html